Category: история

Я

Узбекский Национальный академический драматический театр имени Хамзы



Удивительно, что при прежнем президенте Узбекистана театр не переименовали. Ведь в годы его правления из топонимики Ташкента исчезли все названия так или иначе напоминающие СССР. Так станция метро имени Хамзы получила название Новза.

promo grazy_gunner february 23, 2013 22:57 21
Buy for 10 tokens
Рецептов приготовления узбекского плова столько же, сколько поваров его готовящих, хотя общие признаки таки есть. Плов готовят из риса, мяса и большого количества моркови, остальное на ваше усмотрение. Вместо растительного масла можно использовать курдючный жир. Морковь в плове может быть красной…
Я

Стояние Госдумы на реке Угре. Как обесславили День воинской славы



11 ноября — день окончания Стояния на Угре — будущий День воинской славы России. Поздравляем с этой славной датой всех русских людей — граждан и патриотов России — Руси: великороссов, татар (казанских, астраханских, сибирских, крымских), башкир, чувашей, удмуртов, мордву, марийцев. Всех. Это наш общий праздник.

[Spoiler (click to open)]
Что мы и докажем тем, кто забыл историю своей малой родины. Собственно, и доказывать здесь почти нечего. Можно только напомнить хорошо известные факты: все эти народы были союзниками Ивана III в его противоборстве с ханом Ахматом. Разве что к фактам, которые мы изложили в материале «Казанский кремль решил перебрать скелеты в шкафу. Поможем» можно добавить некоторые другие.

Именно Казань («Булгарский велайят») положила начало распаду Золотой Орды, уничтожению несомненно великого государства, раскинувшегося от Черного моря до Алтая, чьими данниками были Русское государство, Литва, Польша, Валахия, Молдова. Казань предала и погубила Золотую Орду — это первое, что должен зарубить себе на носу каждый, кто сегодня в Казани или где-то ещё пытается рассуждать о праве на «историческую преемственность» от Золотой Орды — Улуса Джучи.

Тот «суверенитет» Казань завоевала в 1438 году, когда сюда бежал свергнутый с трона в Сарае Улу-Мухаммед. Наместник Али-бей не посмел противиться воле чингизида (прямого наследника Чингисхана от первой и главной жены), народ, надо думать, принял «своё государство» с восторгом («Хватит кормить Сарай!», не?). Во всяком случае, о каких либо выступлениях против Улу-Мухаммеда неизвестно, он без опасений за тылы ходил в дальние походы и подготовил будущий экономический расцвет Казани, замкнув на себя торговлю между Русью и Средней Азией в ущерб Сараю и Астрахани. Прекрасно!

Но ещё раз: именно Казань нанесла смертельный удар Золотой Орде за 40 с лишним лет до Стояния на Угре и за 100 с лишним лет до походов Ивана Грозного. Так как примеру Казани тут же последовали Ногайская Орда (Казахстан) в 1440-м, Крымское ханство в 1441-м, тогда же де-факто и Сибирь, территориально оторванная от Сарая казанцами и ногаями, а чуть позже Астрахань. Территория, подвластная Сараю, сжалась до Большой Орды между средним Доном и средней Волгой. Пусть, как часто бывает, современники не сразу поняли, что этот распад окончательный и продолжали называть Сарай столицей Улуса Джучи, но дело было сделано. Так кто же сегодня за честь Золотой Орды печётся? Господа казанские и прочие «историки», вы уж определитесь, какой орды вы патриоты.

Тем более, как сказано в материале по ссылке, в 1480 году Казань и прочие предали Сарай не только «невмешательством», они прямо участвовали в его разгроме! Добавим и здесь кое-что. Итак, в 1480 году хан Ахмат двинул войска на Русь в последней попытке поднять статус Сарая и сшить распавшееся государство. Чтобы сковать силы его союзника — короля Польши и великого князя Литвы Казимира IV Ягеллончика, союзник Ивана III крымский хан Менгли I Гирей совершил глубокий рейд на Подолию и Волынь, а ногаи захватили почти всё левобережье Волги за исключением только самого Сарая на Ахтубе.

Мы отметили в прошлом материале, что казанский хан Ильхам пропустил по Волге «судовую рать» князя Василия Ноздроватого (Ноздреватого). С нашей стороны это была слишком щадящая формулировка. Правильно: Казань стала… местом сбора и отправной точкой похода на Сарай. Заметьте, ни один казанец (ни один!) не бросился предупредить Ахмата о грозящей его столице опасности! И пепел Сарая тоже «на совести» Казанского ханства.



Цель речного похода состояла в том, чтобы сломить дух ордынцев и заставить Ахмата покинуть Русь. Местом сбора сил и стала Казань, точнее, устье Камы чуть ниже по реке. Здесь собрались русские отряды князя Звенигородского Василия Ноздроватого и князя Уродовлета Городецкого (он же Нур-Довлет, старший брат Менгли Гирея). Они должны были прикрывать поход со стороны берега. Главную же ударную силу на реке составили новгородские, камские и вятские (хлыновские) ушкуйники.

Об ушкуйниках. Многие исследователи без обиняков называют их «русскими пиратами», которые занимались морским и речным разбоем от Швеции и Норвегии до Каспия. Это не совсем справедливо. Они были корсарами — пиратами, но «по согласованию с госструктурами». Во всяком случае, ещё в 1366 году Великий Новгород не выдал князю Дмитрию Ивановичу ушкуйников, которые пограбили ордынских купцов на Волге у самой Казани. Дескать, да, признаём, поозорничала молодёжь, только от вас об этом и узнали, примерно накажем. Что Дмитрий Иванович, в будущем — Донской, с сожалениями и уверениями передал Азизхану.

С Сараем и его мирным населением русская рать в 1480 году обошлась жестоко. Но ведь и Ахмат на Русь не с гуманитарным конвоем шел. К тому же оценки современных историков о «поголовном истреблении жителей города, т. е. геноциде» и сообщение летописца о «богатом полоне» как-то не сходятся.

Но нас в данном случае интересует роль Казани. Могли ли казанцы не пропустить «судовую рать»? Да, могли. Хотя бы попытаться, как в 1469 году, когда перекрыли Волгу связанными кораблями. Тот поход с самого начала не заладился. Командовавший нижегородской ратью боярин Иван Руно нарушил приказ и в одиночку атаковал Казань. Довольно удачно в отношении трофеев, но понеся и немалые потери в первой и последующих стычках. Освобожденных русских пленников тоже требовалось кормить, а казанцы смогли подбросить дезу о том, что в Москве заключен мир. Отряд ушёл в Нижний. В это время по Каме спустился небольшой, в одну тысячу, отряд воеводы Даниила Ярославского. Вот он и попал в западню. Вернуться не могли: выше по Каме ждала засада. Поэтому пошли на прорыв корабельной цепи. В бою погиб воевода и почти половина отряда. Оставшиеся во главе с князем Василием Ухтомским, почти все израненные, прорвались и дошли до Нижнего. А за подвиг свой были награждены луками, овчинными тулупами, штуками домотканого и иноземного сукна.

Кто бы мог подумать, что всего через 11 лет Казань станет местом сбора войск, идущих жечь Сарай? Всё те же господа казанские и прочие идейно близкие историки, история Золотой Орды — не ваша. Вот с того самого 1480 года, когда Казань, Бахчисарай, Сарай-джук (под Атырау/Гурьевом в Казахстане) стали союзниками Русского государства. Потом, да, отношения испортились. Но тогда ведь вместе Ахмату надавали, и Орду кончили, и самого Ахмата (ногаи и сибирцы). Переиграть не получится. Что же теперь-то становиться в третью позицию и пафосно болтать о величии Улуса Джучи? 750-летие Золотой Орды праздновать… Ну, на кого это рассчитано? Честное слово, «детский сад, штаны на лямках».

К истории надо относиться серьёзно. Вот мы же не призываем калмыков присоединиться к общей победе над Золотой Ордой. И не потому, что ойраты (восточномонгольский народ, от которого произошли калмыки) были телохранителями Чингисхана. А просто потому, в 1480-м они ещё кочевали в Джунгарии, а Волгу перешли через 50 лет после завоевания Астрахани Иваном Грозным. То есть переселились уже на русскую землю! Зато со своим памятником Чингисхану. Нет, не так. Тогда они поселились на русской земле, принеся соответствующую присягу, а в октябре этого года поставили памятник.

Китайцы, кстати, считают, что их «Срединное государство» по определению никогда и никем не завоёвывалось, а если как бы и завоёвывалось, то на самом деле не завоёвывалось, а это варвары переходили на службу Китаю. Вместе со всеми своими землями. Даже если в этих землях не было ни одного китайца, они всё равно становились исконно китайскими. Так китайской стала Маньчжурия, покорившая Китай (т.е. «перешедшая на службу Поднебесной»), так китайскими стали Монголия, Тибет, Восточный Туркестан, завоёванные маньчжурами («на китайской службе» и даже до неё). Соответственно, всё то, что за 400 лет до маньчжуров завоевали монголы помимо Китая, это тоже исконно китайские земли. Вроде бы даже Чингисхан какое-то время подчинялся другому хану, который действительно китайцам какую-то присягу давал. То, что он тому хану потом шею свернул, дела не меняет.

Мутно всё как-то. С одной стороны оно и неплохо было бы России предъявить претензии на Швецию и Данию. Откуда там Рюрик пришёл? Сразу норманисты с антинорманистами помирятся. А с другой стороны, смотришь, и китайские туристы скоро начнут у памятника Чингисхану в селе Привольном в Калмыкии фоткаться. А что? Наш полководец, на нашей земле. И ведь их! Наверняка, монголы и так на Русь пошли бы, но важен и повод. Ведь монголы послов прислали: мы пришли «на холопов и конюхов своих половцев», не встревайте (половцы действительно приносили присягу монголам). «Холопы и конюхи» монголов. Чем не повод объявить себя наследниками Улуса Джучи? А русские послов прибили и за половцев заступились. Вот и огребли в битве на Калке. Нет, обломится китайцам. Не отдадим! Волга — земля монгольская и баста!

Можно было бы сказать: «Ну, дело прошлое». Но ведь памятник Чингисхану появился в этом году. Значит, не прошлое. Кому будет следующий? Он обязательно будет, не сомневайтесь. И ни слова об «угрозе роста межнациональной напряженности» не прозвучало! Чудеса.

А вот день воинской славы 11 ноября «напряженность» вызовет. Хотя мы показали, что «напрягаться» некому. Все победили. (Или «все замарались», это уже дело вкуса.) А какой праздник можно было бы устроить! Сейчас исторические реконструкции развиваются. Представьте, как идёт по Волге от Казани до Царева (село в Волгоградской области у развалин Сарая) вереница ушкуев с косыми парусами и головами белых медведей на носу! По берегу скачут крымцы с казанцами (присоединились и ваши уланы, присоединились), флот прикрывают, с востока к Цареву ногаи из братского Казахстана подходят. Вместе штурмуем бутафорскую крепость, потом общее застолье (у «реконов» так принято). Погоды вон какие тёплые стоят! Туристы в восторге, опять же и селу подспорье, и раскопки на городище оживут. Может со временем археологический парк будет создан.

Нет? Не хотите? А почему? Ну, подумайте, время есть. Комитет Госдумы по обороне, правда, взял в этом году паузу, но мы уверены, что бравые генералы и полковники в отставке поймут, что этот праздник не разъединит, а только объединит народы России. А пока какую-то ересь несут «эксперты». Что не было там никакого «военного события». Битвы же не было, кровь не лилась. Неужели и вправду, не читали Сунь-цзы, Цезаря, Макиавелли, Лиддел Гарта, в конце концов! Бескровная победа — это венец военно-политического искусства. Но только ведь и кровь лилась. «Стояние» было не разглядыванием друг друга с разных берегов, а серией из десятков сражений на фронте более чем в сотню вёрст. Это не считая того, что происходило на Волыни и Волге. Не увидеть общей картины кампании, не увидеть леса за деревьями, это надо постараться.

А что значит: «не было политического события»? Да, история не линейна. Куликовская битва, Стояние на Угре, завоевание Казани Иваном Грозным — это «вешки», без которых не обойтись школьникам, но условность которых понимает даже историк-любитель (вне фолк-хистори, разумеется). В истории как в физике: 1. стабильность — 2. метастабильность (кажущаяся стабильность при нарастающих внутренних противоречиях, когда стабильной кажется только оболочка, пузырь) — 3. триггер — 4. взрыв — 5. сход в новую «стабильность». Так вспыхивают революции, так рушатся государства. Ушкуйники громили Булгар, Сарай, Казань в самые мрачные годы «ига», и первым взял Казань не Иван IV Грозный в 1552-м, а Иван III Великий в 1487-м. Тогда только посадив на казанский престол своего ставленника. Грозный лишь покончил с пузырем, с оболочкой Золотой Орды.

Определяющей в превращении Русского государства в великую державу стала эпоха Ивана III. Который начал с борьбы за престол, всё с тех же междоусобиц, как и его предшественники предыдущих столетий. Закончил же централизованным государством, отвоёванной у Литвы третью земель, русским войском в Казани. И переломный момент его эпохи — Стояние на Угре 1480 года. Так что «вешка» стоит на своём месте.

Должна была стоять и, в общем-то, долгие годы стояла. Но у государственных мужей получилось то, что получилось: внести в список дней воинской славы эту битву отказались. Её обесславили.



Альберт Акопян (Урумов)


Я

«Это не ложь, это особая правда»



Власти СССР манипулировали гражданами с помощью цифр. Что изменилось с тех пор?

[Spoiler (click to open)]
«Пятилетку в четыре года» — этот лозунг известен, пожалуй, каждому, кому довелось жить в советские времена. Но каким образом удалось выполнить первый пятилетний план досрочно, когда все данные говорят как раз об обратном? В своей книге «Джугафилия и советский статистический эпос» политический географ Дмитрий Орешкин показывает, как советская власть с помощью цифр статистики манипулировала сознанием масс. Во время ее презентации эксперты обсудили этот феномен. «Лента.ру» приводит выдержки из их выступлений.

Дмитрий Орешкин, политолог и политический географ:

Я ведь был советским человеком. Как и все советские люди, я смотрел на советскую власть с прищуром, но в целом мне казалось, что да, победили Гитлера, да, провели индустриализацию, да, наделали черт знает чего… Но почему я так долго писал эту книгу? Потому что испытывал мучительное разочарование. Всякий раз, когда сталкиваешься с фактами, оказывается, что все было не так — и не представляете, в какой степени! У меня волосы шевелились, мне было просто физически больно.

Например, я — географ, я знаю, что страна систематически страдает от дефицита транспортной инфраструктуры. И я совершенно без всякой идеологической нагрузки пытался понять, как строили железные дороги. Я прочитал книгу Владимира Ильича Ленина «Развитие капитализма в России» (все ее читали, даже конспектировали, но я ее читал, уже будучи взрослым). Согласно ей, Российская империя вводила в 60-70-е годы XIX века полторы тысячи километров магистрального пути в год. К концу века вводили 2,5 тысячи. Цифра — и цифра.

Но я же естествоиспытатель. Вот, если к концу века вводили по 2,5 тысячи, и этот темп сохранялся бы до 1985 года... Если умножить 2,5 тысячи на 85, то получится где-то 210 тысяч километров. Плюс еще что-то было построено до конца века — около 70 тысяч километров. Итого получается 280 тысяч километров пути. А в советское время было построено 147 тысяч — вдвое меньше, чем если бы сохранялись темпы железнодорожного строительства конца XIX века. Черт возьми, а где технологический прорыв? Где «эффективный менеджер»? Где пятилетки? В Соединенных Штатах к концу XIX века и в первые годы XX века было введено 400 тысяч погонных километров пути, хотя площадь страны в два раза меньше нашей.

Ладно, думаю, прикинем, что было бы, если сохранились бы темпы роста железнодорожной сети хотя бы 70-х годов XIX века, когда Владимир Ильич Ленин писался в пеленки, тургеневские девушки ходили по страницам известных романов, а в пруду плавала собачка Муму. Умножаем полторы тысячи на 85 и получаем 127 тысяч. Опять не получается.

Тут начинаешь влезать в статистику, думая, что ты ошибся. И выясняется вообще черт знает что — я-то сравнивал с концом XIX века, а железные дороги еще строились и до 1917 года, да еще как! Когда начинаешь изучать статистику, оказывается, что, например, в 1899 году Россия ввела в строй пять с лишним тысяч километров пути. А в 1916 году, военном, ввела в строй шесть тысяч километров. И это тот самый случай, о котором Ленин писал: «Капиталистическая Россия развивалась темпами истинно американскими». И действительно, в среднем американцы строили 7-8 тысяч километров в год, а здесь в некоторые удачные годы получалось 5-6 тысяч.

Теперь берем советскую статистику. Ее нет! Возьмите сталинскую Большую советскую энциклопедию — здоровенная глава о транспорте, и ни одного километра пути, вообще. Говорится о «великом почине», десятки раз цитируются товарищ Сталин, товарищ Ленин. Ни одного года, сопряженного с цифрами. Ветки названы, длина не указана. Непонятно, сколько построено.

Потом уже нахожу в официальных общедоступных справочниках 1987 года, что за первые две пятилетки было введено в общей сложности 13,4 тысячи километров. По 7,5 на пятилетку, даже чуть-чуть меньше. То есть в год одна с чем-то тысяча километров. Опять меньше, чем у царя-батюшки, причем не у Николая Александровича, а у царя-освободителя [Александра II]. Что же это такое?

Едем дальше и видим совсем уже ужасные вещи. Первый пятилетний план — запланировано ввести 16 тысяч с хвостиком километров пути. В книге, которая называется «История железнодорожного транспорта», изданной уже в 90-х годах, после крушения СССР, пишут, что в строй было введено более шести тысяч километров. То есть первый пятилетний план был выполнен на 40 процентов.

Теперь вторая пятилетка. В 1932 году проходит партийная конференция, которая определяет директивы второго пятилетнего плана. И там черным по белому написано: построить за пятилетку 25-30 тысяч километров пути, то есть 5-6 тысяч километров в год. То есть ориентировались на лучшие варианты дореволюционной эпохи. Потом, когда, видимо, в 1933 году поняли результаты первой пятилетки, партийная директива была снижена до 11 тысяч — почти в два с половиной раза. Тихо, без шума.

А потом прошли пять лет, и вторая пятилетка завершилась тем, что за нее было построено меньше четырех тысяч километров пути. Если сравнивать с партийными директивами, то это или 11 (от 30 тысяч), или 13 (от 25 тысяч) процентов. Имея за спиной эти цифры, Вячеслав Михайлович Молотов на XVIII съезде партии докладывает, что задание партии по повышенному росту развития транспорта выполнено досрочно.

И тут уже другая история: ну что, никто в зале не знает, сколько километров пути было введено и сколько запланировано? Наверное, есть такие, сидят и молчат. И что, никто на пальцах не может посчитать и сказать: ребята, извините, вот у вас план, а вот реальность? Нет, никто. Более того, в современной литературе пишут, что наиболее значимых достижений развитие транспорта добилось в годы первых сталинских пятилеток. Возникает второй вопрос: ладно, в зале люди сидят и боятся, но за кого же эти люди, которые сидят наверху, держат население, меня, в частности, — ведь я же был советским человеком? И тут ты понимаешь, что они тебя держат просто за идиота, они вешают тебе лапшу на уши, ты ее ешь и аплодируешь.

А после этого возникает третий, самый ужасный вопрос: а что же случилось со средой обитания, с тем миром, в котором мы существуем, если никто его не может оценить, потому что некому? И тут совершенно неизбежно возникла проблема того, что произошло с мозгами моего любимого отечества, с моим любимым многонациональным народом. Он был лишен возможности реально оценивать достижения, и он бурно и продолжительно аплодировал, потому что читал то, что со страниц газеты «Правда» ему рассказывал Вячеслав Михайлович Молотов.

Здесь волосы уже шевелятся в другом направлении. После войны, в 1949 году, вышла книжечка Иосифа Виссарионовича Сталина относительно ВОВ. При жизни это был дистиллированный вариант. Там собраны все выступления вождя, начиная с 7 ноября 1941 года, а потом военные приказы о том, что сделано и сколько подвигов совершено, сколько фашистов уничтожено. Я суммирую все цифры и получаю без малого 16 миллионов человек, в то время как во всей нацистской армии — и в Северной Африке, и в Британии, и на Восточном фронте — было около пяти миллионов.

Опять же никто не встанет, никто не задастся вопросом. Это было шоком для меня персонально в плане понимания того, в какой стране мы живем. И когда сейчас нам рассказывают, что Сталин — эффективный менеджер, при нем порядок был, то я понимаю, что это чисто религиозный, иррациональный фактор.

Ну вот как могло произойти, что украинский чернозем на десять лет перестал на себе выращивать картошку, морковку, свеклу, брюкву, пшеницу? Сейчас Украина только на экспорт производит 40 миллионов тонн зерна. Что, естественное стремление морковки вырасти было в 20-30-е годы уничтожено?

То же самое происходило с населением. В царской России население увеличивалось на 2-2,7 миллиона человек в год. Во время нэпа оно росло еще быстрее — 3,5 миллиона человек в год. То есть шесть миллионов рождается, 2,5 умирает, остается 3,5. Посчитайте на пальцах: 70 лет советской власти, по три миллиона прироста в год, получается около 200 миллионов. Где? Вывод очень простой: моя страна единственная в мире имела такой разрушительный XX век. Разрушительный во всех смыслах: инфраструктура, население, мозги. То, что мы сейчас получаем, как раз заслуга того самого «эффективного менеджера».

Я как географ воспринимаю действительность: едешь ночью в поезде из Петербурга в Москву — пустыня. Где-то вдалеке огонек горит. А я знаю, что до революции только в Тверской области было 12 тысяч населенных пунктов, а сейчас — две тысячи. Когда ты едешь из Бостона в Нью-Йорк в США и выезжаешь из зоны сплошного заселения, в течение ста километров ты едешь по городу, который так и называется — Боваш, «Бостон — Вашингтон». А у нас между двумя крупнейшими городами дыра, и у меня это в голове не укладывается именно как у физикогеографа, который мыслит физическими величинами.

Что произошло с очами? Их выкололи. Мы видим то, что нарисовано на облаках фимиама и не видим реальности — раздолбанных дорог, что вся страна стянулась в Москву, а провинция деградирует. Что случилось с мозгами? Их вышибли. Да еще и яйца оторвали, потому что население не растет. И теперь этот обрубок несчастный поднимают с колен. И люди радуются, аплодируют, потому что им мучительно трудно признаться в том, что на самом деле их обманули.

Когда слышишь эти восторги — «Сталин придет — порядок наведет» — это типичный религиозный подход. Люди сидят и ждут второго пришествия. Хотя на самом деле никакого порядка не было, не строились эти самые железные дороги, а заводы, которые дымили на фотографиях, наверное, производили что-то не то, потому что страна жила впроголодь. Да и оружия в нужное время в нужном месте не хватало, поэтому мы потеряли 25 миллионов.

Кстати говоря, в 1947 году Иосиф Виссарионович писал, что военные потери составили семь миллионов. Это как же могла деградировать национальная статистика, если потом Хрущев говорил о двадцати миллионах, а Брежнев — о 28! Мы начинаем манипулировать десятками миллионов. Это значит, что деградировал народ, что мы живем в каком-то вымышленном пространстве. Людям легче поверить, чем что-то проверить, попросить разъяснений и так далее.

Никита Соколов, историк и публицист, председатель совета Вольного исторического общества, замдиректора фонда Бориса Ельцина:

Мотивы людей определяются их видением реальности, но только не объективной, а той, которую они себе воображают. И поэтому чрезвычайно важно, как эта воображаемая реальность формулируется, как ею манипулируют, как ее выстраивают.

Пожалуй, самая чудовищная история, связанная с современным победобесием, это то, что сама победа отрывается от ужасов войны. Она возникает как бы сама собой. Каким образом можно позиционировать самые большие потери как предмет гордости? Ведь это так преподносится. Такой псевдологический ход возможен только в сталинской оптике. И поэтому важно анализировать нынешних сталинистов, чтобы показать, как эта оптика прорастает в современность.

По должности в «Ельцин-Центре» мне сейчас приходится много заниматься девяностыми годами, я вижу, что эта эпоха уже обросла множеством мифологем. Поэтому мне очень дорог детальный разбор в книге [Орешкина] того, как были устроены выборы 1996 года и как на основании данных статистики можно опровергать современную мифологию о якобы лихих девяностых, согласно которой эти выборы были сфальсифицированы. Они не были сфальсифицированы — по крайней мере, фальсификации не были таковы, чтобы изменить что-то в их результатах.

Если бы в России существовал музей подарков товарища Сталина советскому, а потом и российскому народу, то самым страшным была бы та оптика, в которой выстраивается отношение человека с государством, где человек становится материалом для любых государственных авантюр, и он не в праве требовать никакого ответа от государства как от особой отдельной сущности. Между тем это совершенно ложная оптика с исторической точки зрения. Никакой отдельной сущности государства и отдельных государственных интересов в природе существовать не может. Но мы, значительная часть наших сограждан и современников, продолжаем в этой логике жить.

Учебник Шестакова для начальной школы 1936-1937 годов, который товарищ Сталин лично редактировал и вписывал туда важные для него идеологемы, по сути и есть полный набор этих идеологем. Александр Невский боролся с немецким католическим засильем в XIII веке, и так далее — все это можно долго перечислять. Самое ужасное и долгорастущее — это представление о том, что, как я уже говорил, государство является твердым и прочным только тогда, когда действует по произволу, не сковывает себя никакими правовыми рамками. Если оно это делает, то подвергает себя коррозии, перестает быть крепким государством.

Мы с вами прекрасно это видим в современном общественном сознании, когда в 2008 году запустили проект «Имя России», и все герои этого пантеона оказались подобраны по критериям товарища Сталина. В этой сетке героями оказываются Иван Грозный, Петр Великий и он, товарищ Сталин. То есть те, кто готов действовать по произволу.

Все народные движения, включая самые дикие, кровопролитные и даже бессмысленные восстания, имели в учебнике хоть какую-то прогрессивную составляющую. За одним чрезвычайно важным исключением: стрелецкий бунт против Петра Великого. Это реакционное движение. Хотя как раз он-то имел внутри всяких элементов, которых сейчас бы мы восприняли амбивалентно в этом смысле. Почему? Потому что это покушение на власть великого государя.

Леонид Гозман, психолог, президент Общероссийского общественного движения «Союз правых сил»:

Кажется, что люди не могут жить так, как они здесь жили, так ведь не должно быть. В этой книге автор вступает, на мой взгляд, в жесткий конфликт с властью, показывая вранье как национальную идею — ее долго искали и вот, она есть. Из того, что он пишет, следует, что, допустим, Мединский — это не ужас-ужас, который непонятно из чего вдруг возник. Это совершенно логичное развитие ситуации. Странно было бы как раз, если бы его не было, если бы Рогозина не было. Это и есть «скрепы».

Знаменитый австрийский психотерапевт Виктор Франкл как-то сказал, что даже в концлагере «есть последняя свобода — отношения к происходящему». Мы были с ним знакомы, и я еще тогда ему сказал: нет, это не так, и эту свободу можно отобрать. Многие считают, что нельзя. Мандельштам говорил: «Я не смолчу, не заглушу боли, но начерчу то, что чертить волен».

А вот можно отобрать последнюю свободу. Потому что для нее нужно знать правду. Когда мы, как у Франкла, — заключенные концлагеря, а вот там — эсэсовцы, то понятно твое отношение к ним. Если ты понимаешь, что собой представляли товарищи чекисты, — это одно. А если для тебя чекисты — это такие благородные люди, которые занимались проблемами беспризорников, это уже немного другое.

В психотерапии есть понятие resistance — сопротивление психотерапии. В ходе психотерапии, когда вы начинаете понимать реальность, все ваше естество этому противостоит, закрывается. Оно говорит: психотерапевт — дерьмо, все не так, все неправда. Оно защищает свои иллюзии, неврозы, болезнь. Я думаю, что эта книга вступает в противоречие с людьми, потому что они хотят во все это верить.

Это как с наркопотреблением — наркодилер должен сделать очень небольшое усилие, чтобы приучить к наркотикам, а дальше идет добровольное сотрудничество, ведь покупают добровольно. <...>

Вы знаете, что производительность труда в лагерях была безумно низкой? Более того, у начальников лагерей была проблема, как занять зэков работой — им работы не хватало. Лагеря существовали не потому что (как гласит одна из версий) без них невозможно было провести все эти великие стройки и так далее, это было зло ради зла. Еще одна вещь, связанная с этим, — это героизация зла. В последнее время все эти палачи стали героями. Они же герои. Им же трудно было, они столько всего преодолели… Подвиг совершили!

Героизация зла — это и идентификация со сверхчеловеком. Тот же самый Кургинян сказал, что он прощает Сталину своего убитого деда. Дед Кургиняна был репрессирован, и он, Кургинян, Сталину это прощал, потому что это было ради «великого дела» — таким образом он становится рядом с вождем и другими демиургами.

Психотерапевты не могут изменить реальность — квартиру, семейный статус, зарплату… Они помогают осознать все, что с тобой было, и к этому свободно отнестись. И тогда ты можешь двигаться дальше.

Леонид Кацва, историк, преподаватель истории, автор учебников по истории России:

Давно перестала быть мифом коллективизация. Все вменяемые люди понимают, насколько она была жестока, разрушительна… Но, парадоксально, сохранился параллельный миф об индустриализации.

Наверное, многие помнят, как примерно 12 лет назад, в 2007 году, был выпущен учебник, который представлялся на самом высоком уровне — так называемый учебник Филиппова (так называемый — потому что там было несколько авторов). Он был построен очень своеобразно. В отличие от лобового сталинизма, авторы этого учебника вовсе не отрицали репрессий. Они говорили о другом: да, репрессии были, да, режим был жесток, но по-другому было нельзя, и в конечном счете весь пафос этого учебника можно изложить в известной строчке из стихотворения Юза Алешковского. Только у него это было написано саркастически, а учебник строился таким образом совершенно серьезно: «И пусть в тайге придется сдохнуть мне, лишь было б больше чугуна и стали на душу населения в стране».

Дмитрию Борисовичу в его книге удалось показать, что индустриализация — это тоже миф, и что Сталин — неэффективный менеджер. Мем «эффективный менеджер», кстати, возник именно в связи с тем учебником. Автор его сломал язык, доказывая, что этих слов там не было (и их действительно не было).

Никита Соколов:

Я присутствовал при рождении этого мема, это произошло при мне. Я был в жюри конкурса детских сочинений клуба общества «Мемориал», и школьникам дали кусок из этого пособия Филиппова, спрашивая, какое впечатление произвел на них этот текст и как выглядит Сталин в этом учебнике. И одна из девочек сказала: «Он — эффективный менеджер». Отсюда все и пошло.

Леонид Кацва:

Так вот, это как раз и был вывод из всего этого учебника. Мне кажется, что книга, которую мы сегодня все обсуждаем, является аргументом для той публики, на которую нравственные аргументы не производят совершенно никакого впечатления. «Да, убивали, да, репрессии были, но зато…» — так вот, не было никакого «зато», это абсолютный миф. Степень неэффективности того экономического режима, который был установлен после революции, по сравнению с царским режимом, который тоже был далеко не самым эффективным, конечно, потрясает и просто убивает.

Тамара Эйдельман, историк, преподаватель истории, автор книги «Как работает пропаганда»:

В городе Красноярске находится последний в нашей стране музей Ленина, который был открыт в очень хорошем 1985 году. Огромное здание из стекла и бетона. И теперь он превращен в совершенно фантастический музей современной истории. Когда я там была, там проходила выставка, посвященная Евфросинии Керсновской, империи ГУЛАГа, все это одновременно, сразу, в огромном музее, стоящем в центре города. Потрясающая выставка как бы про коммунальный быт. Как бы. А по-настоящему — про всю нашу историю.

Она начинается с выгородки, как бы изображающей дореволюционный быт, — такая кровать с подушками, на подушке — стихотворение Набокова, в воздухе висят портреты классиков, а на фоне — кадры сначала непонятно чего. А потом понимаешь, что это кадры из фильма «Неуловимые мстители». Едут четыре всадника, а дальше начинает играть искаженная фонограмма, и они под нее скачут — четыре назгула из произведений Толкина. «Если вдруг над Землею грянет гром, небо вспыхнет огнем!..» Это очень страшно, и в то же время смешно.
Советский памятник в Минске
Советский памятник в Минске
Фото: caro images / Bastian / Diomedia

С другой стороны, они сохранили музей Ленина. Я там была 23 декабря, и у входа стояли Ленин, Крупская, какие-то еще товарищи, собирающиеся в Шушенское, а у Ленина в руке елочка. Потом еще где-то он в уголке… А в центре инсталляция-голограмма, и на ней Ленин лежит в гробу и переворачивается.

К чему это отступление? Когда я читаю книгу, в которой говорятся жуткие, ужасные вещи, но при этом сохраняется это достоинство свободного человека, я начинаю думать, что все не так страшно, не испытываю уныние, а только удовольствие от чтения замечательного произведения.

Что касается пропаганды, то все режимы поступают одинаково. Все нажимают на одни и те же триггеры, подсаживают людей на одни и те же крючки — вроде «они наших женщин насилуют, детей оскорбляют, плохо пахнут». Неважно, кто — евреи, американцы… Пропаганда ненависти, к сожалению, всегда срабатывает лучше, чем пропаганда любви. Любовь требует большего усилия, ненавидеть проще. У Сталина, конечно, все это было в наиболее грандиозных масштабах. Презрение к человеческой жизни, доведенное до предела.

Симон Кордонский, председатель экспертного совета фонда поддержки социальных исследований «Хамовники», профессор факультета социальных наук НИУ ВШЭ:

Страна у нас практически не описана. Все время в экспедициях мы открываем что-то новое. Из последнего — это гаражная экономика, которую мы описали. Меня заинтересовал советский статистический эпос, поскольку по работе мы столкнулись с тем, что никто не знает, что в стране есть и что в стране происходит.

Здесь я попал в такую атмосферу, будто помолодел на 30 лет, словно сейчас 1989 год. Те же самые темы, как будто бы ничего не изменилось. Более того, содержание книги повторяет то, как об этом говорилось в те годы, с 1989 по 1992-й, когда аромат гласности висел над страной.

Советский статистический эпос — это больше неинтересно. Он подается, как будто это была ложь. А получается так, что это не ложь, это особая правда. Один наш сотрудник, Александр Павлов из Ульяновска, ввел официальные данные Росстата в какую-то свою программу и посмотрел зависимость между статистическими данными и директивными решениями — указами президента, директивами правительства… Оказалось, что наша статистика отражает не материальную базу, а влияние управляющих воздействий на нашу реальность. То есть статистика — это вовсе не инструмент получения знаний о реальности, а инструмент получения знаний о том, насколько действенна власть в управлении сконструированной ею реальностью.

Поэтому ставить вопрос о достоверности этой статистики просто бессмысленно. Наша российская статистика достоверна потому, что она на это и нацелена. Как так получается? Мы пытаемся понять это, и у нас возникают интересные образы: наше государство ведь создано путем подражания. Петр взял что-то с Запада и превратил в «бороды брить да пушки лить». Потом взяли Маркса и превратили в то, что у нас называется социализмом. Потом рынок из-за границы превратили в то, что у нас называется «рынком», но ни в коей мере рынком не является.

Такая искусственная реальность. Что такое российский банк? Это контора, в которой три бухгалтерии: одна — по мировым стандартам, одна — для Центробанка и одна — для себя. Бухгалтерия, которая для себя, и есть главная. Она уничтожается в момент, когда приходят с проверкой. То есть банк не является инструментом финансового рынка. Это особая реальность, не имеющая отношения к экономике, о которой мы говорим. Это один путь создания систем и ведомств, импортированных из-за границы.

Второй путь — это создание феноменов из самой жизни. Вот есть молодежное движение, и государство внезапно начинает заботиться о молодежи и создает Агентство по делам молодежи. Оно создает кучу организаций: «Наши», «Молодая гвардия» и прочие, начинает их бюджетировать. Когда бюджетирование кончается, это все исчезает, а молодежные движения живут.

Наше государство — это совокупность импортированных стандартов из-за границы и взятых из жизни. Для управления этим сложнейшим феноменом, который очень трудно описать, и нужна статистика. Она направлена на то, как нужно управлять искусственно созданной реальностью. <...> Наша статистика — это объективный факт в рамках государственного представления. Государство живет ею, работает с ней как с объективной реальностью. Другое дело, у государства мало что получается при опоре на эту реальность.


Записал Михаил Карпов



lupa

За что вручили орден "Победы" правителю государства, воевавшего с СССР?



8 ноября 1943 года Президиум Верховного Совета СССР учредил орден "Победы". Это была высшая военная награда Советского Союза и за всю историю существования кавалерами ордена стали только 17 человек. В основном военачальники и государственные деятели.

Орден вручали не только советским гражданам, но и иностранцам. Среди его кавалеров Дуайт Эйзенхауэр, Бернард Монтгомери, Иосип Броз Тито, польский маршал Михал Роля-Жимерский. Здесь, в общем, никаких вопросов быть не могло — все эти люди внесли большой вклад в победу над нацизмом.

Непонятно каким образом среди кавалеров ордена оказался 23-летний король Румынии Михай I?

Я

Чтим Сталина, плачем о жертвах

Мы живем с гибридной историей, которая пытается все переварить. Но как ни старайся, злодеяния невозможно соединить с чем-то хорошим и светлым, считает историк Анатолий Разумов.

30 октября в России вспоминают жертв политических репрессий: именно в этот день сорок пять лет назад политзаключенные советских тюрем провели однодневную голодовку.

Как составляются списки пострадавших и почему могилы жертв «большого террора» до сих пор засекречены? Как горечь о расстрелянных сочетается с почитанием Сталина? На эти и другие вопросы «Росбалту» ответил историк и руководитель центра «Возвращенные имена» при Российской национальной библиотеке Анатолий Разумов.

[Spoiler (click to open)]
— Анатолий Яковлевич, давайте разберемся с терминами. Кого в России считают жертвой политрепрессий?

— Формально — тех, кто реабилитирован по закону «О реабилитации жертв политических репрессий», принятому в 1991 году. Но если отойти от буквальной формулировки, то погибшие от «раскрестьянивания» и голодомора — тоже жертвы политических репрессий. В число жертв иногда включают тех, кто лишался избирательных прав в СССР. Такими «лишенцами» становились люди, которые были выходцами из чуждых классов — купечества, дворянства, духовенства. Потом эти люди состояли на учете как неблагонадежные, и чуть что — их выдергивали, сажали в лагеря, расстреливали.

Советское общество так называемого великого равноправия на самом деле резко делило людей на своих, не своих, полусвоих… Все было разграничено куда более страшно, чем во времена сословий.

— Есть ли смысл говорить о репрессиях в цифрах?

— Цифры, конечно, разнятся. Но только представьте: за полтора года «большого сталинского террора» тайно, по ночам, без суда и приговора были убиты 800 тысяч человек. А потом 50 лет их родственникам врали о каких-то дальних лагерях без права переписки.

В Ленинграде в 1937-м и 1938-м были расстреляны 45 тысяч человек. Сколько из них по тому Уголовному кодексу могли приговорить к расстрелу — если бы был суд, прокуратура, следствие? Человек двести. Но людей расстреливали бессудно и по плану.

Но вообще для меня такая статистика не играет особой роли — цель в том, чтобы назвать каждое имя.

— Насколько адекватно тема жертв политрепрессий сегодня репрезентуется в СМИ?

— На мой взгляд, освещают ее недостаточно. О Второй мировой войне всегда говорили много и громко, она подается властью как лучшее событие в российской истории, хотя это колоссальная катастрофа. А вот память о «большом терроре» всегда оставалась в тени. И люди забывают, что репрессии были до войны, во время нее и после.

— Может, темы Второй мировой и репрессий в информационной «повестке» дня представлены так по-разному из-за того, что идеологически они конфликтуют? Многие верят, что войну выиграл Сталин. Как тогда говорить о репрессиях?

— Вы не поверите, но для многих репрессированных Сталин все равно герой. Эта вера не мешает им горевать и отмечать День памяти жертв политрепрессий. Виноват, мол, не Сталин, а какие-то люди, что творили зло помимо его воли. Парадокс, разлом в сознании.

Но наше дело — не бороться с этими убеждениями, а говорить правду о чудовищных злодеяниях, рассказывать все, что знаем и видели на раскопках, в документах.

— Как по-вашему, почему люди верят в невиновность Сталина?

— Многие привыкли валить все на плохого соседа и следователя, не допуская мысли о том, что это все власть организовала. Так легче, иначе многим было просто не выжить. Боялись за детей и не рассказывали им правду. В результате несколько поколений выросли в незнании, и до сих пор трудно достучаться до людей.

— Под Хабаровском недавно открыли памятник Сталину, КПРФ добивается установки памятника вождю в Чите…

— Да, мы живем с какой-то гибридной историей, которая все переварит: и памятники жертвам, и памятники Сталину. Но история — не место для релятивизма. Даже большому поэту не удалось черную жабу обвенчать с белой розой. Это что-то из области дурновкусия: как злодеяния можно соединить с хорошим и светлым?

— А это вообще возможно — примирить собственную историю?

— Мы не одни такие в мире, в Испании сходные проблемы с воспоминаниями о гражданской войне. И у нас еще долго будут косые взгляды одних на других. Но в итоге нам все равно жить вместе. И каждый волен свободно говорить, что думает.

— Насколько тема политрепрессий сегодня актуальна в связи с протестами в Москве в защиту прав политзаключенных? Видите параллели?

— Конечно, мой друг, историк Юрий Дмитриев три года сидит в тюрьме по надуманным обвинениям. Я регулярно занимаюсь его защитой, обсуждаю с ним предисловие к его новой книге, пока конвой ведет его по зданию суда… Вечером 30 октября я сажусь в поезд на Петрозаводск, чтобы успеть к нему на судебное заседание.

— Отношение к теме политрепрессий менялось в новой России?

— Указом президента РФ в 1996 году установили День согласия и примирения — 7 ноября. Сейчас его уже нет. И даже был целый год согласия и примирения — 1997-й. После этого власти решили, что все согласились и примирились. Из закона «О реабилитации» убрали строчки о возмещении морального ущерба — а ведь пострадавшие считали, что государство так и не принесло им извинений. С материальным возмещением тоже все было сложно — максимальный размер компенсации жертвам составлял 40 тысяч рублей.

— Вы входите во всероссийскую и петербургскую рабочую группу по реализации Государственной концепции по увековечению памяти жертв политических репрессий. Чем вы в первую очередь занимаетесь?

— Ну, например, пытаемся задать властям вопросы. Где могилы? Почему людям не выдают свидетельства о смерти, где было бы названо место гибели? Это инерция государственного мышления — все чего-то таят, мямлят — на всякий случай. А люди ведь хотят знать простое.

Иногда горько улыбнешься — приходит человек: «Нам ничего не надо, только бы узнать, где могилка!» А это самое сложное в нашей стране. Все эти данные — они есть. «Контроль и учет!», твердил Ленин, так что чекисты все фиксировали при расстрелах.

— Какие еще задачи стоят перед рабочей группой?

— Развивать места памяти по стране, приглашать туда школьников на экскурсии. А еще мы говорим о рассекречивании части архивов и предоставлении доступа к документам. Родственникам и исследователям должны давать полную информацию о судьбе репрессированных.

Еще одна большая цель — открыть все площадки расстрелов и погребения. Места злодеяний должны стать местами памяти. Нужно признать места погребения участников Кронштадтского восстания и тех, кто ему сочувствовал, как Николай Гумилев в 1921 году. Открыть место расстрела митрополита Петроградского Вениамина в 1922-м. Признать место расстрела ученого и богослова Павла Флоренского и соловецких этапов в декабре 1937-го и феврале 1938-го.

Петербургская комиссия занимается и вопросом захоронения останков жертв «Красного ленинского террора», найденных у Петропавловской крепости — уже решено, что они будут перенесены на бывшее Преображенское кладбище.

— А почему День памяти проводится 30 октября?

— В 1974 году правозащитники решили, что в лагерях и тюрьмах нужно одновременно провести голодовку и назначили ее на 30 октября. Так и повелось: сначала был День политзаключенного СССР, в конце 80-х его даже пытались отмечать на улицах публично, но милиция всех разгоняла. Официально же 30 октября признали Днем политических репрессий только в 1991 году.

За последние годы сложилась традиция поминовения жертв политрепрессий: в этот день или накануне публично читают имена репрессированных. В Москве акция «Возвращение имен» проходит у Соловецкого камня 29 октября, в Петербурге — 30 октября. Наша акция называется «Хотелось бы всех поименно назвать» — это строчки из «Реквиема» Анны Ахматовой. Еще одна акция — «Колокол памяти» — проходит 30 октября у мемориала «Стена скорби» в Москве и в других городах России.

В Петербурге мы читаем на Троицкой площади, в саду Фонтанного Дома у Музея Анны Ахматовой, у Феодоровского собора близ Московского вокзала, на Левашовском мемориальном кладбище, в Российской национальной библиотеке на Московском проспекте и у памятника Достоевскому. Акция проходит с 12.00 до 20.00.

— Сколько лет традиции чтения имен?

— Долгую традицию мы отсчитываем от первой публичной панихиды с поминовением имен на Левашовском мемориальном кладбище в 1989 году — когда на бывший спецобъект госбезопасности впервые пустили людей. А последние семь лет традицией стало длительное чтение. Мы перечисляем не только имена периода «большого сталинского террора» 1937 и 1938 года, но и расстрелянных во время «красного ленинского террора» осенью 1918 года.

Вспоминаем и тех, кто был убит после Кронштадтского восстания в 1921 году — то была интеллигенция, в том числе, поэт Серебряного века Николай Гумилев. Не забываем и те имена, что приносят люди с собой. За день на площадках мы прочитываем до 3 тысяч имен.

— Много людей приходит на акции? Молодежь «откликается»?

Люди всегда есть — не так, чтоб одна большая очередь, как в Москве, но приходят, иногда семьями и с детьми. Молодых людей немного, но меня это не смущает. Спокойно отношусь к равнодушным. Я противник того, чтобы силой втягивать людей в поле памяти — только обратного эффекта добьешься.

— Расскажите, как вы начали работать над «Ленинградским мартирологом»?

— Когда вышел Указ президиума Верховного Совета СССР 1989 года о публикации имен и огласке мест погребения, в газете «Вечерний Ленинград» с января 1990 года стали колонками публиковать имена репрессированных. Увидев это, я понял, что они должны лечь в основу будущей книги. С тех пор я занимаюсь этим уже 30 лет.

Я работал с архивно-следственными делами в управлении госбезопасности, изучал, дополнял справки, связывался с родными людей, собирал свидетельства и фотографии. Но я всегда говорю, что «Мартиролог» — это не моя книга, а книга памяти нас всех.

— Когда вышел первый том?

— В 1995 году. Сейчас уже тринадцать томов, в которых мы назвали 51 тысячу имен. Всего будет семнадцать книг. Но всех имен не назовешь — для этого есть электронная книга памяти, сайт «Возвращенные имена. Книги памяти России». Мартиролог состоит из двух частей: первая — предельно сдержанный раздел скупых справок. А вот второй раздел — это воспоминания, биографии, комментарии — голоса свидетелей как есть.

- На ваш взгляд, сегодня есть какие-то распри между потомками сотрудников НКВД и жертв?

— Думаю, такого нет. Кстати, в «Ленинградском мартирологе» я взял за правило называть всех, кто бы в чем ни обвинялся. Только когда все имена известны, можно судить дальше. Мне помогают иногда как раз потомки тех, кто участвовал в репрессиях. Так, внук одного расстрелянного чекиста хотел написать книгу про деда, долго выслушивал меня и сначала не верил, что дед по должности сам командовал расстрелами. Горько все воспринимал, мучился страшно. А потом стал помогать мне в исследованиях…

Что тут скажешь? Ничего. Такая судьба, такой человек. А социал-дарвинизмом сейчас заниматься, разжигать рознь — смысла нет.

Ведь когда Анна Ахматова говорила, что Россия, которая сажала, посмотрит в глаза России, которая сидела, она не арифметику имела в виду.


Беседовала Анжела Новосельцева


Я

Режиссер "Белорусского вокзала" призвал вынести тело Ленина из Мавзолея

Режиссер Андрей Смирнов призывает вынести "германского шпиона" Владимира Ильича Ленина из Мавзолея, перезахоронить его в другом месте, а Красную площадь сделать главной торговой площадью Москвы.

По словам режиссера, он закончил ВГИК с антисоветскими настроением, хотя все "марксизмы" сдавал на "отлично".

Смирнов утверждает, что "в Мавзолее лежит германский шпион. Человек, который получил деньги, добытые Парвусом — это деньги генштаба Германии". По его словам деятельность Красно гвардии финансировалась из этих средств. Режиссер считает позором то, что многие люди до сих пор ходят поклоняться Ленину.

Он убежден, что рано или поздно наступит момент, когда тело Ленина вынесут из мавзолея.

Говоря о том, почему многие люди убеждены в "ленинской непогрешимости", Андрей Смирнов объясняет тем, что общество до сих пор "живет в Совке". Люди ходят "по улицам Дзержинского, Коммунистической, Урицкого, Ленина и т.д.".

По мнению режиссера, эти улицы необходимо переименовать.

Он также убежден, что когда-нибудь в России снесут все памятники Ленину, которые установлены в каждом городе.


pravda.ru

Я

История повторяется



Потомок Наполеона Бонапарта женился на праправнучке австрийского короля.

Наследник французского престола 32-летний Жан-Кристоф Наполеон и его возлюбленная 31-летняя графиня из Австрии Олимпия фон унд Арку-Циннеберг обвенчались в соборе Святого Людовика в Париже.

Я

Ташкент, старый город


Медресе Кукельдаш

Крупнейшее из 23 медресе старого Ташкента, построено не позднее 1569 года министром ташкентских шейбанидских султанов Барак-хана и Дервиш-хана, носившим прозвище «кукельдаш».

Я

Назарбаев фальсифицирует историю?



На деловом форуме, в котором принимала участие казахская и турецкая сторона, в Стамбуле Нурсултан Назарбаев заявил, что казахский народ самый лучший из джигитов.

«Казахстан – это историческая родина всех тюрков, и мы здесь живем. Всем известно, что в 1861 году Россия убила нашего казахского хана и сделала нашу страну своей колонией на 130 лет. За это время казахский народ чуть не потерял свою национальную культуру, казахский язык и религию. Но в 1991 году Всевышний услышал нас, и мы стали независимы.

Он так же добавил: «В 1991 году турецкий президент первым поздравил Казахстан с независимостью, разделив с нами эту радость. И мы до сих пор это помним и всегда будем помнить».